Живите хорошо и не живите плохо!

Орала дурными голосами публика в зале, свистела по-разбойничьи и топала как конница. Потом шум чуть-чуть притихал, но лишь для того, чтоб фанаты «Сектора» успели сделать вдох и … вновь уровень гама и гвалата резко, по синусоиде, уходил вверх. Шумели крепко, митинговали надрывно — протестовали против задержки концерта. Виноваты, каюсь, в опоздании «газовиков» были мы — редакция «Вятского презента».

Первый свой день рождения отмечала газета совместно с «Сектором Газа»: за сей прекрасный подарок мы от души благодарим директора Кировского цирка Владимира Филипповича Воробьева. Приехавшие из Москвы гости поздравили газету с днем рождения, вручили подарки, сказали много теплых слов — примите нашу признательность, но пора было начинать «Сектору».

Стремительно откинув кулису вышел Хой — похудевший, постройневший, как всегда в черном. В первые мгновения появления Хоя, ор в зале можно было сравнить, разве что, с ревом двигателя взлетающего реактивного самолета. Юра прошел на арену, взял микрофон, глянул в него, как в микроскоп, покрутил в руках. Расставив ноги пошире, невидяще смотрел вниз, покачиваясь с носка на пятку, ждал, когда утихнут… Рев начал стихать, Хой поднял глаза: «Поперли!» — отрывисто сказал (новое словечко в его лексиконе), и зал оглох от первых низких аккордов.

Больше всего на концертах «Сектора» мне нравиться наблюдать, как чужие, в общем-то, друг другу люди превращаются в один офанатевший, поющий и радующийся организм: хор из полутора тысяч голосов так слаженно и самозабвенно наяривал: «Здравствуй, Дедушка Мороз, борода из ваты…», что, казалось, рухнут стены Кировского цирка. Не удержавшись, некоторые начинали в тесном междурядье, многие, покинув нагревшие кресла, выходили на лестницы, лихо подпрыгивали и размахивали в лад руками, напоминая при этом джунгли в бурю, рискуя ежесекундно свалиться вниз с крутых ступенек. Такой всенародной активности я, пожалуй, не встречала больше не на одном концерте. После выступления минут двадцать-тридцать не расходилась публика, пытаясь уговорить «Сектор газа» спеть хотя бы еще разок.

Мы стояли тесной кучей в фойе цирка:

— Все собрались?

— Все! — дружно выдохнула редакция.

— Ну тогда поехали! — в ресторане «Теремок», благодаря спонсорам, нас ждали накрытые столы.

— Стойте, стойте, что-то нас маловато, — всполошилась я. — Ну, ё-мое, мы же «газовиков» забыли. — Через толпу пробралась к служебному входу. Юра сидел на диване в гримерке и что-то вдохновенно говорил. Мой осторожный приход он не заметил.

— Привет ! — громко сказала я. Хой договорил, глянул, глазами спросил: «Чего надо?» — Ребята, мы вас ждем… На лицах появилась удивление:

— Где?

— В автобусе.

Удивление обозначилось сильнее. Вдруг директор группы Костя Ляхов, хлопнув себя по лбу, воскликнул: «Забыли же… В ресторан едем!»

— Погоди пять минут, со сцены всё уберем — сказал Юра. — Э-э, погоди, так я ведь тебя знаю…

— Точно, — засмеялась я, — год назад мы о тебе передачу делали.

Клинских надел курточку, легко поднялся: «Погнали!». На стремительно идущего по фойе Хоя вначале не обратили внимания. Потом голоса с боку и сзади стали уточнять: «Хой — не Хой?» Мы были уже в дверях, когда крик: «Это же Хой» — будто толкнул толпу вслед за нами. Вопль узнавшего подхватили на улице, сотни голов и тел быстро развернулись в нашу сторону. Толпа надвигалась грозно, стало неуютно…

В подвернувшуюся открытую дверь армейского автобуса группа залетела одним махом. Фанаты окружали, наседали — дверь не поддавалась.

Добирались до ресторана с трудом, но добрались…

Первый тост сказал Е.Т.Деришев: все обрадовались, звенели хрусталем. Хой наклонился: «Давай я с тобой чокнусь компотом».

— Давай, — согласилась я, — Только чего ж, компотом-то?

— Я не пью, — с непонятной интонацией констатировал Юрий. Наши бокалы звякнули. — Чтоб у тебя все стояло, — брякнул Хой.

Запутавшись в мыслях и эмоциях, я не сразу, но переспросила:

— Неужели так плохо выгляжу?

Хой засмеялся и хлебнул компотика:

— Да не, все нормально.

Большая мужская рука легла ему на плечо. «Хорошо поешь, Юра!» произнес голос и перед нами материализовалась бутылка водки. Клинских кивнул и налег на салат. Расправившись с салатом, он спросил:

— А ты думала, мы приедем все пьяные в это…

-Ничего я не думала, лучше съешь еще чего-нибудь.

-Я много не ем, давай лучше еще чокнемся.

Чокнулись. Еще не очень далеко уплыл хрустальный звон, как Хой сказал задумчиво:

— В Кирове есть памятник Кирову… Да ну! Ну, так, где же в Бухаре Памятник Бухарину? Частушка, Тебе.

Мы поаплодировали. Растрогались, выпили.

— Слушай, тут говорили, что редакцию обокрали: как вы теперь?

— Никак. Давай о грустном не будем.

-Знаешь, — задумчиво глядя в потолок, сказал Юрий, — жить, наверное, лучше, не имея ничего… Ты становишься свободен, как зверь, как птица… Небо… Много времени на творчество…

— Слушай, а каким зверем бы зверем ты прожил жизнь?

— Львом, — не задумываясь ответил Хой.

— Почему?

— Ну, он свободен, силен, никого не боится. Львицы у него. Убил антилопу – слопал.

— Да никого он не убил, его львицы кормят, — безжалостно содрала я корону с царя зверей.

— Во! Тогда точно львом, — засмеялся Хой.

Веселье набирало мощь — мы-то пили не компот. Кавалеры приглашали дам, дамы, осмелев, приглашали кавалеров и постреливали глазками в сторону звезды.

— Слушай, Юр, а если тебя сейчас пригласят, пойдешь танцевать?

— Ну-у, я вначале посмотрю, тогда решу: пойду я или нет… Ты мне лучше скажи, вот в Чечне так страшно, как рассказывают? Тут задумалась я.

— Знаешь, одно скажу, лучше бы этого не знать никому. А лично для меня самым страшным, если честно, было посешение туалета.

— Почему?

— Почему, почему, — начала краснеть я, — когда очень много мужчин и почти нет женщин, удобства, как правило, для мужчин и делают. А если еще и часовой в метре стоит – вообще беда.

— Провожай гостей, Овчинникова, — за моей спиной выросла фигура директора Цирка.

Проводив, возвратилась.

— Знаешь, — как-то очень по-детски сказал Хой, наклонившись ко мне. — Пока ты ходила, меня потанцевать приглашали, во!

— А чего не пошел? Не понравилась?

— Да, ничего, хорошенькая. Только я подумал, к чему? Мы уже домой собираемся ехать. Сама понимаешь: с дороги, концерт, устали немного.

— Мне тебя учить что ли? Надо было говорить: «Я с тобой потанцую, а потом ко мне в гости…»

— Вот я подумал… — огорченно сказал Хой. Его горячая ладонь легла на мою… — Пошли нас провожать.

— Пошли.

— Ты приходи завтра в гостиницу, поговорим…

Утром в гостинице сидел на кроватях в трусах, попивал пивко и покуривал «LM» «Сектор Газа».

— Привет, а где Юра? – зашла я в комнату.

— Хой еще спит. Может, не будем его будить: мы до шести утра проговорили, а он поспать любит.

— Ладно, пускай спит, — огорчилась я.

— Ничего, не горюй, мы еще приедем – вы только позовите.

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*